Я получил докторскую степень и оклад, которого хватало разве что на месячный билет на трамвай. Дитер тем временем разъезжал на «мерседесе», довольно старом и побитом, но все же «мерседесе». Он так и не обзавелся ни манерами, ни вкусом, и все знали, что он предпочитает делать бизнес по-черному, но тем не менее он без труда стал членом нашего городского совета, после чего я всерьез задумался о несправедливости жизни.

Я рассказывал об этом Конраду, пока мы колесили на маленьком электромобильчике по туннелю в поисках очередной «ошибки», которая «где-то крылась».

— Ну да, — сказал Конрад с обычным философским спокойствием, — ученым сейчас не на что рассчитывать. Скажи, ты когда-нибудь слышал, чтобы хорошенькая женщина говорила: «Неужели вы квантовый физик? Как интересно!». Просто плюнь и забудь об этом, приятель.

Спустя несколько дней на ускорителе случился серьезный сбой. Приборы показывали, что все системы работают нормально, но камера не зафиксировала ни одного электрона. В триллиардную долю секунды мы потеряли столько энергии, что ее хватило бы осветить и обогреть небольшой город. И, разумеется, именно мы с Конрадом должны были привести все в порядок.

— Смотри сюда. — Конрад показал на одну из катушек. — Тут явно что-то не так.

Я согласился: что-то было не так, хотя я понятия не имел что именно.

Катушка представляла собой металлический цилиндр около семи сантиметров в диаметре: обмотка, контакты, уплотнение — все вроде бы выглядело как обычно. Множество подобных катушек, похожих как две капли воды, образовывали канал ускорителя. Их постоянно приходилось менять, и это была тяжелая и нудная работа для неудачников. Для нас с Конрадом.

Катушка, которую показывал мне сейчас Конрад, выглядела странно. Разумеется, в свете мерцающих ламп в туннеле, от которого по поверхностям разбегались блики, все выглядело странным. Однако у нас с Конрадом уже давно появилось седьмое чувство на неполадки.