Дитер возмущенно фыркнул.

— За кого ты меня держишь? За денежный мешок без мозгов? Я все понял, братишка. Ты притащил сюда какую-то штуку из арсенала Дэвида Копперфильда и пытаешься выманить у меня деньги. Не получится — я не такой дурак.

— Дай мне твой мобильник, — сказал я, стараясь не показывать, как его грубость действует мне на нервы.

Дитер поморщился, но достал из кармана трубку и протянул мне.

— Введи пин-код, — попросил я.

— И что будет?

— Просто введи.

Он пожал плечами, но подчинился.

— И что дальше?

— Ты помнишь свой номер?

— Разумеется!

— Хорошо, — и с этими словами я швырнул мобильник в кольцо катушки.

Мобильник исчез.

— Ты точно псих! — завопил Дитер. — Ты хоть представляешь, сколько он стоил?

— Тебе он наверняка не стоил ничего, насколько я тебя знаю, — возразил я. — А теперь, — я протянул ему свой телефон, — позвони на него.

— Что? Ты с ума сошел?

Но я уже сам набрал его номер.

«Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — сообщил нам хорошо знакомый женский голос.

— Здесь вещи на самом деле исчезают, — сказал я. — Исчезают бесследно. Ты понимаешь, какие возможности это открывает перед нами? Думаю, даже тебе это доступно.

Дитер молчал. Впервые в жизни я заставил его заткнуться.

Разумеется, он все отлично понял. Я никогда не отрицал, что у моего брата была великолепная деловая хватка. Наша первая лаборатория была оборудована в подвале здания, где располагалась фирма Дитера. Он потребовал свободный доступ к катушке по ночам, и тут нам пришлось уступить. По вечерам в подвал начиналось паломничество — люди несли моему брату деньги и то, от чего они хотели избавиться: растворители и токсичные вещества, ртутные соединения, старые рентгеновские аппараты, кислоты, удобрения и все в таком же роде. Скоро я уже имел понятие, что стандартный контейнер типа Р для радионуклидов окрашен в синий цвет и содержит шестьдесят литров смертоносной жидкости. А также узнал, сколько готовы заплатить люди, чтобы кто-то забрал у них все это добро.