— Я просто не понимаю, Джерри, — сокрушался он.

Мэри велела мне не забивать голову:

— У нас есть дела и поважнее.

В НАСА уже не оставалось никого, кто работал бы там в шестидесятые. Правда, я знал одного человека с мыса Кеннеди

Старику уже перевалило за восемьдесят, но голос его звучал бодро:

— Конечно, Джерри, я помню тебя.

Я был совсем маленьким, когда он заглядывал к нам, чтобы забрать дедушку на вечернюю партию в покер.

— Чем могу помочь?

— Это может прозвучать глупо, Амос…

— Для меня ничто не звучит глупо. Я привык работать на правительство.

— Вы читали в таблоидах ту историю о куполе?

— Как же я мог пропустить ее!

— А вы слышали нечто подобное раньше?

— Ты имеешь в виду, не думали ли мы, что на Луну высадились марсиане? — Он рассмеялся, повернулся к кому-то, чтобы сказать, что звонят ему, и засмеялся снова: — Ты это серьезно, Джерри?

— Наверное, нет.

— Вот и ладно. Кстати, ты отлично справляешься в Агентстве. Твой дедушка гордился бы тобой.

— Спасибо.

Потом он сказал, что очень скучает по старым денечкам, по моему деду, и предался ностальгии, вспоминая, какая замечательная у них была команда.

— Лучшие годы моей жизни. Я поверить не мог, что они просто возьмут и свернут программу. — Наконец, он спросил, как фотографии прокомментировали русские.

Я рассказал.

— Ну, может, они так и не изменились с тех пор.

Минут через двадцать он перезвонил.

— Я перечитал историю в «Бедроке». Там сказано, что объект расположен на гребне кратера Кассегрена.

— Да, точно.

— Одно время поговаривали о проекте «Кассегрен». В шестидесятых. Я не знаю, в чем он заключался. Может, то был всего лишь слух. Никто толком про него ничего не знал. Помню, он считался таким секретным, что даже само его существование было закрытой темой.