— Как они погибли?

— На одной из мануфактур на Бишопсгейт-стрит произошел большой взрыв. Моя мама поджидала отца у проходной перед концом смены, и… они оба погибли.

Елизавета какое-то время молчала.

— Печально это слышать, — сказала наконец Елизавета. — К счастью, мануфактуры сейчас стали гораздо безопаснее — мы следим за этим.

Тейп открыла было рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его, вовремя вспомнив, что не имеет права критиковать королеву. Мануфактуры не были безопасными, уж это-то она точно знала. Подростки то и дело получали ожоги от пара или раскаленного металла, спотыкались о многочисленные шланги и ушибались, когда бежали с водой, чтобы остудить гомункулусов, да и просто падали в обморок от жары.

— У тебя есть какие-нибудь родственники, чтобы могли о тебе позаботиться? Кто мог бы принять тебя в семью?

— Не знаю, Ваше Величество. Мои родители были фермерами, но им пришлось покинуть деревню, когда их работу стали выполнять машины.

Елизавета покачала головой и переменила тему.

— Что ж, достаточно скоро ты отправишься в Аль-Андалуз, — сказала она. — Бёрли и другие думают, что я потеряла разум, посылая ребенка вместе с дипломатической миссией. Но женщины видят много такого, чего мужчины не замечают. Я была третьей в очереди на наследование трона, и ты даже представить себе не можешь, чему я выучилась благодаря умению молчать, быть незаметной и внимательно слушать.

Тейп кивнула. Уж она-то прекрасно знала, что значит молчать и слушать, но ее поразило, что такой важной особе, как королева Елизавета, это тоже знакомо.

— А мастеру Лоутону вы обо мне расскажете?

Елизавета снова рассмеялась.

— Этому мужлану? Да он в обморок упадет, если узнает, что за ним присматривает девица. Нет, это будет нашей маленькой тайной.

Королева повернулась к своей игре.