— Здесь, — не совсем уверенно сказал Джо, сворачивая в один из дворов.
Обходя лужи, Тэд направился к тускло освещенной двери.
— Куда тебя несет? — Джо указал на железную лестницу, приросшую к красной кирпичной степе.
Решетчатые марши сменяли друг друга. Руки скользили по мокрым перилам. Двор тонул во мраке, и казалось, что дом раскачивается, как мачта. Подъем кончился. Так же внезапно прекратился дождь. В разрыве тяжелых дождевых туч показалась луна.
Друзья стояли на верхней площадке. Лестница еще гудела от шагов и ветра.
Джо толкнул низкую дверь с выбитым стеклом. Оказавшись в темном коридоре, они ощупью пробрались до поворота и увидели слабый свет, пробивавшийся через дверную щель. Без стука они вошли в нечто похожее на полутемную прихожую, заваленную всяким хламом.
Дверь в комнату была открыта. Там горел свет.
Глава IV,
В КОТОРОЙ ПРИНИМАЕТСЯ ВАЖНОЕ РЕШЕНИЕ
Комната своей обстановкой мало отличалась от прихожей. Кинги, перевязанные бечевкой и просто беспорядочно сваленные па полу, составляли главное се убранство. В углу, на продавленном диване, укрыв голову пиджаком, лежал человек. На степе висела засиженная мухами иллюстрация к Данте: среди суровых скал знаменитый флорентинец угрюмо взирал па грешников. Грешники корчились, как черви в жестянке рыболова.
Джо подвинул себе единственный стул и сел, выразительно взглянув на Тэда.
Человек на диване сделал движение и, не меняя позы, глухо произнес:
— Черные лебеди столь же прекрасны, как белые слоны магараджи Джапара, но равенство людей перед законом еще прекрасней.
Не получив ответа, он отодвинул полу пиджака, взглянул одним глазом па вошедших, а потом сел, спустив на пол ноги и дырявых носках.
