— Йа-а…

Никогда в жизни я не встречал такого лица!.. Может быть, это бред, нахлынувший вместе с обмороком? А если не бред?…

И еще краешком глаза я заметил, что лежу в ущелье. Небо над ним точно река, несущаяся в вышине…

Очнулся я от ударов камня о камень. Рядом никого не было. С трудом поднимаюсь с земли и, держась за камень, делаю несколько шагов по ущелью. Вижу его. Он сидит на земле и ест.

Отрывает куски от туши, в сумерках не могу различить, что перед ним: горный баран?… Кости дробит на камне… Я смотрю на него, пока он не оборачивается ко мне. Тогда я сползаю с камня на землю.

Пытаюсь собраться с мыслями: как я сюда попал? Один в ущелье я прийти не мог. Меня кто-то привел или принес. Он?… Рядом рюкзак, веревка… Несколько минут я занят веревкой. Конец ее не разорван, не перетерт. Он отрезан ножом. Гладко и чисто — одним ударом… Почему-то не удивляюсь: уж очень хотелось Тедди в яхт-клуб, и только…

Спиной ощущаю камень. Это приятно: спина болит, холод камня успокаивает боль… В ущелье темнеет, а вершины горят на солнце. Небо синее, с лиловатым оттенком — такое оно в Гималаях, когда предвещает долгую безветренную погоду… Будут ли меня искать? Тедди, конечно, скажет, что я погиб.

От размышлений меня отвлекли шаги. Это он. Подходит, протягивает что-то. Пальцем ощущаю липкое и холодное. Мясо. В первый момент хочу отшвырнуть кусок, но сдерживаюсь, беру. Слышу сопение, шаги удаляются. А я держу и не могу бросить мясо, будто оно приросло к рукам. Этот кусок с шерстью и кожей — не только дар и не только пища, это акт человечности. Зверь мог найти меня на снегу, мог притащить в логово, мог пренебречь мной как добычей. Но спасти и накормить слабого может только человек.