— Мы должны создать нашим ученым условия, не отличающиеся от земных, — сказал председатель Планового бюро академик Вильямс, решительно сдвинув свои короткие, похожие на двух ежей, брови. И далее разъяснил, что он под этим подразумевал: — Спорт, включая беговые дорожки, плавание, футбол. Вы понимаете, что это — не роскошь, а гигиена умственного труда. Людям придется работать гораздо напряженнее, чем дома, на Земле. Затрачивая огромные средства на экспедицию, мы заинтересованы в том, чтобы ни одна минута каждого из 37 не пропадала даром. По этой же причине быт не должен отвлекать их внимание. И научная работа, само собой разумеется, должна облегчаться современной техникой.
Эдвардсу пришлось основательно подумать над многими вещами. Когда-то исследователь, отправляясь в дебри неведомой Африки, шел пешком, а его багаж несли двадцать-тридцать носильщиков. Сейчас на каждого члена экспедиции потребуется, вероятно, двадцать, а может быть, тридцать грузовых ракет. На далекой планете, сияющей на небе голубоватой звездочкой, нужно организовывать все с самого начала. Склады питания на три с половиной года, аварийные запасы, транспортные средства и все прочее. Не говоря уже о зданиях самой станции в разобранном виде и ее оборудовании.
Ясно было одно: надо конструировать специальные ракеты. Ни одна из существующих систем для этой цели не годилась.
Во всяком случае цифра «37» была первой реальной величиной, которая из сферы фантазии и не всегда обдуманных проектов ставила вопрос на деловую почву. Эта цифра явилась как бы ключом, приведшим в действие огромный механизм. Ракетный институт по предложению Эдвардса приступил к предварительному проектированию грузовых ракет в разных вариантах. Австралийский космодром, самый крупный, начали расширять: ведь отсюда будет стартовать почти одновременно множество ракет, а раньше взлетали одна-две в год. Африканский космодром, считавшийся вспомогательным, решили оборудовать заново. По рекомендации Эдвардса Плановое бюро объявило конкурс на проект станции на Венере. Тысяча больших и малых дел обрушилась на Эдвардса как лавина.