— Я читал, что здесь когда-то было море. Они — морские животные?

— Не совсем так. Во времена диноцефалов Южная Америка, Африка, Аравия, Индия — все это было одним материком, Гондваной. Она отделялась от северного материка широчайшим проливом или цепочкой морей, как хотите. Вот по тамошним берегам и бродили диноцефалы. Потом Гондвана начала распадаться, и примерно за тридцать миллионов лет до нас с вами материки приняли приблизительно те очертания, которые мы знаем сегодня. За исключением нынешней Европы. Ее отделяло море, связывающее Северный и Южный океаны. Нынешние Каракумы были частью дна этого моря… Впрочем, я рассказываю вам известные вещи.

— Известное тоже иногда не мешает напомнить, — сказал Мергенов. — Представляете себе: бескрайнее море, волны плещут, а по берегу ходят ящеры и травку пощипывают! Здорово, правда? Мне даже трудно поверить, что я на дне моря лежу.

— А вы и не верьте… Что касается травки, то во времена диноцефалов ее и в помине не было. Она появилась, когда вместо ящеров обитали уже теплокровные — всякие двурогие носороги, безгорбые верблюды, гиенодоны. В морях плавали морские коровы, последние потомки которых были перебиты в конце восемнадцатого века. А по берегам бродили фламинго — их потомки до сих пор живут на каспийском побережье. Росли тут высоченные дубы, араукарии, пальмы, не то что нынешний саксаул да степная акация. Роскошные времена были!

— Будут еще роскошные времена, — убежденно сказал Мергенов. — Закончится Большое Обводнение пустыни — все, здесь изменится.

Игорь Петрович вздохнул.

— Об очевидном не спорю. Но я говорил о прошлом…

Ночь шуршала, потрескивала, как сверчок. Иногда доносился легкий писк — вероятно, ссорились тушканчики. Потом — тревожный топот маленьких ног. Это перепуганные зверьки удирали от степного удавчика.