— Ты о чем? — Алексей щелкнул кнопкой фонаря.

— Потуши, — сказал Джой. — Вот так. Смотри внимательно на здешнее небо. Тебе не кажется, что там, над пропастью, свет посильнее, чем над нами?

— Да, пожалуй.

— Попробуем разобраться. На какой глубине морская вода полностью поглощает свет солнца?

— Кажется, около двухсот метров.

— А лед с толстым и непрозрачным снежным покровом?

— Достаточно семидесяти. Тем более в этих широтах.

— Спасибо. А теперь цифры. У меня в руках высотомер. Он показывает четыреста семьдесят метров над уровнем моря.

— За десять минут до катастрофы я смотрел на шкалу. Прибор показывал семьсот шестьдесят, — сумрачно сказал Генри.

— Значит, толщина свода над нами около трехсот метров.

Алексей протяжно свистнул. Звук получился тусклым. Как в подушку. Плотность водяного пара.

— Трудно бить штольню, — сказал Генри. — А выбираться надо.

Джой все размышлял по поводу свечения ледяного свода.

— Итак, дневной свет не способен пробиться сквозь толщу в триста метров. Тем более что сейчас ночь.

Перселл возился с рукой. Видно, болела. Он сидел на камне, изредка посвечивая по сторонам, будто не зная, чему верить: явь это или недобрый сон. Рассуждения Джоя о природе света казались ему легкомысленными.

— Давайте сообразим, как выбираться, — тихо предложил он. — И вообще хотелось бы знать, куда мы попали.

— Дельные слова, — сказал Джой. — Мы подо льдом, Перселл. И довольно глубоко.

— Будем пробиваться, Хопнер? — настойчиво спросил Перселл.

— Триста метров, — раздумчиво сказал командир. — Но другого выхода нет.

— Попытаться выйти на связь? — Алексей, не дожидаясь согласия, полез в кузов.

К счастью, рация оказалась более или менее целой. Старков установил антенну, подключил аккумулятор. В динамике раздался невероятный треск. Алексей поводил рукояткой настройки. Треск и гул. Нет и намека на радиосигналы. Ко всем помехам добавился еще экран изо льда.