Кое в чем им даже повезло. Как явствовало из докладов, комплекс жизнеобеспечения практически не пострадал, на замену поврежденных блоков уйдет от силы несколько часов; станция аутспайс-связи тоже требует лишь незначительного ремонта, а значит, в ближайшие дни удастся связаться с Базой на Рионе-III и вызвать помощь; хотя пищевые синтезаторы вышли из строя полностью, продовольственного НЗ хватит по меньшей мере на год. Но… энергоустановки погибли, а последние мегаджоули из запасников полностью израсходуются за один сеанс связи с Базой. Так что в их распоряжении лишь крохи, заключенные в автономной энергосети, да силовые установки вездеходов, геологических танков и остального машинного парка экспедиции. И это надо беречь: даже если кто-то находится к ним ближе Базы, все равно два-три месяца ожидания гарантированы.

«Корабельный совет» — понятие довольно условное. Тем более на крейсере Дальней Разведки. В него входят шеф-пилот, первый астрогатор, бортинженер, координатор экспедиции и руководители исследовательских групп — всего человек десять — двенадцать. И все, что происходит на совете, транслируется по общей сети.

Когда Болл коротко изложил сводку, составленную по собранным докладам, несколько минут все молчали. Первым заговорил Граве, координатор:

— Можем ли мы запустить орбитальные зонды, Толя?

Бонк покачал головой: аккумуляторы зондов заряжались непосредственно перед запуском. То, что Виктор, с которым Бонк летел уже в третий раз, задал такой вопрос, само по себе говорило немало…

— Ясно, — кивнул Граве. — Значит, в нашем распоряжении лишь зона около восьмисот километров в диаметре, доступная вездеходам… Я не уверен, что в ней найдется вода.

В этом никто не был уверен. Ведь они находились на НИС-237-II, как она значится в каталогах Базы, или на Песчанке, как ее называют в обиходе. Песчанка — планета аномальная, потому их и направили сюда.