В этот момент в аппаратную стремительно вошла молодая женщина.

— Что случилось? — тревожно спросила она, видимо сразу уловив напряженность обстановки.

Сотрудники, колдовавшие над Вороновым, застыли со шлемом в руках. Сейсмолог приподнялся в своем кресле. Лицо его преобразилось:

— Ты… Сегодня.

«Лена» — понял Мареев.

— Так, что тут все-таки происходит? — требовательно повторила девушка.

Кто-то молча показал на экран дисплея. Должно быть, она сразу все поняла, так как, на мгновение оцепенев, рванулась к Воронову и схватила его руку:

— Что ты хочешь сделать?

Он виновато улыбнулся. Молча…

— Нет! Нет! — вскрикнула она. — Я не хочу… Нет!

Он взял ее за руку.

— Лена…

Их глаза встретились.

И больше она не произнесла ни слова. Только отступила на шаг и застыла, неподвижно глядя на Воронова.

Мареев невольно пригляделся к девушке. Красивой ее нельзя было назвать, но было в ней что-то такое, что останавливало взгляд. Легкий свитер и светлые джинсы плотно облегали ее легкую фигурку. Прямые волосы рассыпались по плечам. Узкий разрез глаз и чуть широкие скулы придавали ее окаменевшему лицу что-то азиатское. Губы были плотно сжаты…

— Так надо, Лена, — тихо сказал Воронов и еще раз улыбнулся, но уже не виновато, а ободряюще.

И она, видимо уже овладев собой, едва заметно кивнула ему в ответ.

Воронов снова сделал знак своим помощникам, и они начали закреплять шлем у него на голове. Теперь он выглядел существом из какого-то другого мира. Опутанный проводами, он сидел в кресле, отделенный шлемом энцефалоскопа от всего окружающего, — человек, ставший решающим звеном в сложной электронной системе и готовый слиться с окружающей природой. Но видимо, мысли его все еще были здесь, в аппаратной. Он медленно повернул голову и еще раз посмотрел на Лену. Она снова кивнула ему и выбежала из комнаты.