— Да-да, может быть, его надо немедленно спасать? Нужно срочно выяснить, что же это такое!

Озадаченные, все опять на секунду замолчали. И тут же посыпались новые предложения и предположения:

— Смотрите! Оно машет хвостом!

(«Так, — отметил я про себя, — значит, этот шланг называется „хвост“. Видимо, назван так по аналогии с кормовой частью космических лайнеров»). Может, оно хочет взлететь? Надо помочь ему!

— Почему вы думаете, что оно хочет взлететь?

— Потому что это птица. Я вспомнил: хвосты были у птиц. Надо скорее подбросить его как можно выше в воздух!

— Неправда! Мне помнится, хвосты были у рыб. Кто-нибудь помнит, где обитали рыбы?

— Если только я ничего не путаю, рыбы прыгали между этими… как их… ну, на которых росли натуральные фрукты, овощи…

— Да не слушайте вы их! Я с детства материалы о древних предразумных собираю. У меня есть записи их звуковых сигналов. Рыбы издают шипящие звуки, я точно помню, а эти принадлежат млекопитающим.

— Что вы говорите! Млекопитающее передвигается, подпрыгивая на задних конечностях. А на животе у него сумка для багажа. Это же общеизвестно!

— Значит, это его упрощенная модификация — без сумки…

— А вы не помните, для чего млекопитающие применялись?

Со всех сторон летели советы, предложения, вопросы… Какая древняя память прорвалась вдруг у нас сквозь, казалось бы, непробиваемую защиту многих столетий властвования Всеобщего Знания? Какие древние инстинкты заставили всех нас мгновенно почувствовать в себе нечто родственное этому крохотному комочку предразумной жизни, о котором даже не было точно известно, что это за существо? Каждый рвался помочь ему, каждый был готов сделать все, что в его силах, но никто не знал, что именно нужно предпринять в этой ситуации.

…А оно по-прежнему сидело невдалеке, потом встало и двинулось прямо ко мне. Подойдя вплотную, оно доверчиво потерлось о мои ноги, поднялось на задние конечности («Значит, это в самом деле млекопитающее», — мелькнула мысль) и оперлось передними о мое колено. Пристально, совсем по-человечьи, оно смотрело прямо в мои глаза. Непонятное, ни разу не испытанное чувство охватило меня.