— И я тоже, — кивнул Николаси.

Медленно, не сговариваясь, мы повернулись и посмотрели на Мартинеса. Даже Норберт, до этого момента ни во что не вмешивавшийся, обернулся и оценивающе уставился на своего хозяина. Мартинес слегка прищурился, но в остальном он безупречно сохранял самообладание.

— Это действительно «Найтингейл». Было слишком рискованно говорить вам об этом, когда мы еще находились на планете. Узнай об этом какие-нибудь друзья Джекса, и вся операция…

— Поэтому вы не сказали нам? — оборвала его Соллис. — Или потому, что мы все уже когда-то побывали на борту этой штуки?

— То, что все вы побывали на борту «Найтингейл», было одним из факторов вашего отбора, и не более того. Вы привлечены к выполнению этой миссии благодаря вашим навыкам, а не медицинской карте.

— Итак, почему вы не рассказали нам? — повторила она.

— Я уже сказал, что это не более чем разумное решение…

— Вы лжете!

— Я не занимаюсь подобными вещами.

— Подождите, — вмешался Николаси, его голос был спокойнее, чем я ожидала. — Давайте… просто разберемся, что нам сейчас делать. Вы зациклились на факте, что всех нас лечили на борту «Найтингейл», когда правильный вопрос, который нужно задать, состоит в следующем: что Джеке, черт возьми, делает на борту корабля, который больше не существует?

— А в чем проблема с этим кораблем? — поинтересовалась я.

— Проблема в том, — ответил Николаси, обращаясь непосредственно ко мне, — что «Найтингейл», по поступившим сообщениям, уничтожена в конце войны. Или вы не имеете привычки слушать новости?

— Наверное, нет.

— И тем не менее вы знали о корабле достаточно, чтобы опознать его.

— Я уже сказала: я помню, как он выглядит при подлете с медицинского шаттла. Меня накачали лекарствами, я не знала, выживу или умру… Все было таким преувеличенно резким, как в плохом сне. Но после того, как они вылечили меня и отправили обратно на поверхность… Не думаю, что я вообще когда-либо вспоминала о «Найтингейл».