Не слышно было никакого сигнала тревоги. Прямо под собой он увидел верхушки городских башен. Они летели над знаменитой старой мексиканской частью Великого Л.-А., поэтому все пентхаусы на плоских крышах башен здесь были глинобитными и крытыми соломой. Когда крейсер скользил на высоте всего лишь несколько футов над имитацией миссионерской колонии, Барнли выпрыгнул в ночь. Он совершил неловкое полу-сальто и приземлился на пыльных красных черепицах. С треском и скрежетом соскользнул вниз по крыше миссионерской сувенирной лавочки и плюхнулся рядом с индейским жертвенником. Некоторое время он лежал тихо, прислушиваясь к затухающему звуку крейсера и одновременно пытаясь, не делая ни единого движения, определить, не сломал ли он какую-нибудь кость. Все вроде было в порядке.

Механическая ласточка спрыгнула ему на поясницу и стала клевать. В остальном вокруг было тихо.

Барнли шуганул птицу, поднялся на ноги и двинулся сквозь тьму к краю крыши небоскреба. По глухой стене здания вниз шла пожарная лестница.

Он уперся в глинобитное ограждение крыши и перенес свое тело наружу. Полицейские в крейсере, похоже, еще не хватились его. Если повезет, он успеет быстро спуститься на улицу и скрыться во мраке до того, как объявят тревогу.

Скорее всего, его намеренно пытались держать вдали от Франчески. Как бы то ни было, Барнли был полон решимости ее увидеть. Теперь он в советах не нуждался.

Ко времени, когда, спустя три дня, он смог снова добраться до жилища Франчески, она успела съехать. На изобретение уловок, позволивших ему проникнуть в здание и избегнуть лап полиции, Барнли пришлось затратить гораздо больше времени, чем он предполагал. В частности, потребовалось подкупить трех разных служащих и демонтировать двух андроидов.

Франческа съехала, не оставив нового адреса.

Барнли это не остановило. Ее образ, ее рыжие волосы и стройный стан были всегда с ним. Он знал, что инстинкт влюбленного безошибочно приведет его к ней.