- Том...

- Да?

- Никакой охоты на подонков не было.

- Да?

- Я встретила одного акробата на вечеринке.

- На какой вечеринке?

- На той самой, на которую я пошла, когда в прошлый раз говорила тебе об охоте на подонков.

Тогда тоже не было никакой охоты.

- Черт возьми, Франческа!

- И я все время так поступала.

- А теперь ты ощутила потребность рассказать мне об этом?

- Вроде того.

- И рассказала.

- Похоже на то.

- Зачем?

- Поговорим об этом позже.

- Когда?

- Позже. Завтра.

- Хорошо. А когда завтра?

- Я позвоню тебе.

- Но ведь ты действительно любишь меня, Франческа! Я это чувствую!

- Возможно. Я не знаю. Я - сложная натура.

- Послушай...

Но тут истекло время, на которое они сняли скамейку, и им пришлось уступить место следующей паре. Когда они вышли наружу, Франческа простилась с ним и пошла одна под дождем в свою контору по выпуску секс книг - поработать над сюжетом, который нужно было срочно сдать.

Через три с половиной дня Барнли, обговорив все со своим Непосредственным Начальником и Рэнди Айзенером, решился обратиться в Государственное бюро по вопросам неразделенной любви. Франческа продолжала оставаться загадкой, и он вдруг ощутил, что сам не справится.

Все машины, с которыми он столкнулся в первые часы своего пребывания в Бюро, были полны сочувствия и понимания. Они внимательно слушали и через небольшие интервалы издавали жужжание и легкое клацанье. Все заведение дышало атмосферой интима и доверительности, и Барнли не увидел в нем ни одного живого человека, если не считать момента, когда он по ошибке заглянул в Утешительную Комнату и мельком увидел в ней плачущего покинутого дантиста.

Крыло Принятия Решений было расписано приглушенными пастельными красками и представляло комплекс извивающихся коридоров и комнат с закругленными углами. Перфокарта, выданная в крыле Предварительного Обследования, поведала Барнли, что ему надлежит пройти в Комнату Принятия Решений №259.