— Простите!

Леонард едва уловимо вздрогнул, маслянистые глаза цвета тараканьей спинки заметались по разрумянившимся девичьим лицам — но источник угрозы находился намного ниже уровня взгляда. Серо-голубая сталь морковкиного взгляда блеснула на уровне пояса:

— Простите, уважаемый волшебник. Я хотела спросить, умеете ли Вы делать добрые чудеса? Или только злые?

— Что ещё такое взялось? — холодно улыбнулся волшебник Лео. — Чего опять нужно, девочка?

— Цветы в кабинете Веры Кирилловны, которые Вы осыпали бриллиантами, завяли через сорок минут, — звонко сказала Надинька. — По-вашему, это доброе чудо? Кому нужна такая красота, если от неё умираешь?

Поклонницы перестали хихикать. Минуту назад они как раз обсуждали с Леонардиком тему красоты. Леонардик рассказывал о чудесах, способных любую девушку сделать поистине прекрасной.

Волшебник Рябиновский чуть побледнел, что, впрочем, сделало его лицо ещё интереснее.

— А дедушка говорит, что чудеса бывают только добрые! Потому что настоящие чудеса может делать только Бог! Вот! — Надинька строго сдвинула белобрысые брови. — А Вы устраиваете просто злые фокусы, а не чудеса!

— Ну зачем так, девочка… — Лео внезапно улыбнулся, во взгляде его мелькнуло кое-что существенное, горячее, — хочешь, я покажу тебе самое что ни на есть доброе чудо?

— Разве Вы умеете?

— Конечно.

Рябиновский протянул смуглую руку.

— Пойдём со мной, девочка. Если не боишься. Никто не должен видеть.

Надинька вытаращила глаза на страшную протянутую руку волшебника.

— А к-куда мы пойдём?

Её рука невольно протянулась навстречу, волшебник ухватил за белые холодные пальчики.

— Здесь, за углом. В гардероб для младших классов. Обернувшись к изумлённым поклонницам, он ласково добавил: