— Четверо из пяти! Четверо из пяти потеряли защиту полностью, полностью!

Зал взорвался и заревел. Занавеси на окнах взмыли, затанцевали, к зеркальному потолку подлетели стулья, зонты, разноцветные бумаги, а старинные клыкастые канделябры вспыхнули неожиданным розовым праздничным светом.

— Сегодня же! Сегодня мы начали вторжение! — профессор раскинул руки, словно пытаясь заключить в объятья всех, всех. — Наш милый мальчик Лео уже в Москве, он вооружён новым методом! Мы…

Профессор едва не задохнулся от горделивого восторга. Ведь именно ему, Гендальфусу Бенциану Бендрагону Тампльдору, суждено произнести эти долгожданные, эпохальные слова:

— Мы начинаем русскую войну, господа!

… И всё же предисловие будет неполным, если мы забудем упомянуть о других немаловажных событиях, свершающихся как раз в то время, пока проректор Гендальфус сообщал коллегам потрясающую новость. Во-первых, российская подводная лодка класса «Амур» вышла из порта города-героя Севастополь и взяла курс на Стамбул. Во-вторых, подполковник Воздушно-десантных войск Виктор Телегин, досрочно отправленный в отставку из-за одной неприятной истории, всё же подписал, хоть и без особой радости, полугодовой контракт с могущественной российской спецслужбой.

И, наконец, в-третьих. Пока юный волшебник Лео Рябиновский, с улыбкой припоминая концовку сложного атакующего заклинания, движется от «Мерседеса» ко входу в московскую школу № 1505, в другом районе Москвы два белобрысых отрока с боевыми автоматами наперевес уже замерли под чёрно-золотым знаменем с профилем графа Суворова. Вынесли из домового храма сияющие на солнце серебряные хоругви. И уже пробежали вдоль вытянувшихся на построении подростков вице-сержанты с красными грозными лицами, и рассветное солнце озарило золотого краба на лацкане Секретаря Совета безопасности, с улыбкой оглядывающего строй чёрных суворовских мундиров.