В тот день, когда мы слепили старика-снеговика, а потом завтракали в доме, Лотта сказала фру Франссон:

- Смотри, какие у меня мокрые варежки!

Фру Франссон не ответила, и Лотта спросила:

- А ты видела нашего старика-снеговика?

Но фру Франссон все равно ей не ответила.

Тогда Лотта надолго замолчала, но потом спросила:

- Почему, фи, фарао, ты злишься, фру Франссон?

Тут мама сказала:

- Лотта, ты ведь знаешь, тебе нельзя говорить ни "фи, фарао", ни "ты" фру Франссон.

- Тогда я вообще не буду с ней болтать, - заявила Лотта.

А фру Франссон сказала: она, мол, ни за что на свете не желает, чтобы Лотта прекратила с ней болтать. И попросила маму: пусть уж Лотта говорит ей "ты". Мама рассмеялась и сказала, что разрешает Лотте говорить "ты" фру Франссон.

- И "фи, фарао" тоже, - решила Лотта.

- Нет, "фи, фарао" ни в коем случае, - не согласилась мама.

Потом мама вышла, и тогда Лотта сказала:

- Я знаю, что я сделаю. Когда буду иметь в виду "фи, фарао", я скажу "фи, Франссон". Ведь маме нравится, когда я говорю "вы" и "Франссон".

А потом добавила:

- Фи, Франссон, как забавно, когда Рождество!

Это действительно забавно, думаю я. Мы с Юнасом и Лоттой помогали маме с уборкой к Рождеству, и сгребли лопатками снег на дворе, и поставили рождественский сноп для птиц, чтобы они клевали по зернышку. Мама считает, что мы очень старались.

- Не знаю, что бы я делала без вас! - сказала она.

Лотта каждый день аккуратно-преаккуратно вытирала ножи, а сейчас сказала:

- Не знаю, что бы я делала без меня! Хотя, фи, Франссон, сколько приходится работать!