Майское утро, постепенно раскаляясь, переливалось в день, все вокруг расцветало и зеленело, но Дрякину было не до этого. Он трудился в поте лица в своем захламленном жилище, отмахиваясь от бодрых мух, у которых тоже не болела голова. Приладив к столу мясорубку, он превращал податливые морковки в желтую кашицу. В кухне витал запах свежих огурцов и чего-то еще. Несколько раз Дрякин перекуривал, но потом неизменно возобновлял свой труд, словно желая доказать миру всю несправедливость людского к нему, Дрякину, отношения. И только через час он вышел из дома и направился к пивному бару на углу Социалистической и Декабристов. В руке он держал сетку, а в сетке позвякивали баночки из-под горчицы, заполненные желтой лечебной массой - от пропаганды своих морковок в натуральном виде он сразу отказался во избежание всяких нежелательных вопросов.

Удача в этот день взяла его под свое крыло - пиво еще не завезли, и с лиц стоящих у запертой двери струились ожидание, надежда и страдание,

причем страдание доминировало. Кое-кого Дрякин узнал и бодро направился к массе тоскующих, чувствуя себя целителем и намереваясь предложить свой товар под видом чудодейственного снадобья, изготовленного по очень секретному рецепту.

- Мужики! - торжественно провозгласил Дрякин, потрясая сеткой. Подходи, кому плохо, лечить буду!

Спустя еще некоторое время он энергично двигался к гастроному, помахивая пустой сеткой и перебирая в кармане заработанные гривенники, двугривенные и пятаки.

В этот день он еще раз, уже с двумя мешками, посетил новые свои владения, а потом с легкой душой напился, благо лекарством от похмелья была заставлена вся кухня.

- М-могу коопер-ратив открыть, - мычал он, раскачиваясь на скамейке под грушей и закусывая плавленым сырком. - Цены догов-ворные... И на хрена мне в-ваша работа...

Некормленные кролики недоуменно смотрели на него, прижимаясь мордочками к решеткам и грустно шевеля ушами.