До обеда она читала, а он писал критические и аналитические статьи. Чаще, естественно, критические. После обеда они менялись местами - не в том смысле, что он выгонял ее из облюбованного ею еще в первые дни их пребывания в раю кресла, а в том, что он приступал к чтению, а его подруга - к писанию. Она скептически вздыхала, полагая, что пишет плохо (что было, естественно, ошибкой), но подчинялась. "Вы действительно просите немного, господа мои, так что первые две-три сотни лет уже, считайте, оплачены, у нас счета проходят в течение одной банковской минуты, но вечность, судари мои, это вечность, так что не обессудьте, придется немного поработать... но работа читателей и литературных критиков оплачивается нашей фирмой хорошо, так что трудитесь без особых напрягов... ну и наши всякие бумаги, летописи, энциклики и респонсы, по-вашему, иногда поредактируете... идет?" Мы, естественно, кивнули.

Волны накатываются на берег. Сейчас донаберу вордовскую страничку, выдерну кое-кого из кресла, побежим мы к берегу, плюхнемся в воду, и на часок по рифам и подводным пещерам, с рыбами наперегонки, а то вокруг острова поплывем, тут и часом не обернуться, даже если с ластами... Мы же это в список оч-чень предусмотрительно включили - час под водой без всплытия! Что там над головой - Северный Мост или Южный Крест? Надо будет телескоп...