Ааста лечили гимнастикой, кислородом, гормонами, тренировали на снарядах, но сделать земным жителем так и не смогли. Он жил, рос, работал на планетолетах, астероидах, дальних и ближних спутниках, смотрел на Землю в телескоп, читал и мечтал о Земле. Время от времени, набравшись сил и здоровья, он совершал вылазки в страну своей детской сказки: знакомился с волнами, с ветром, с рассыпчатым снегом, с настоящей толпой. Но через неделю или две, измученный, надорвавшись, как Святогор-богатырь, так и не сумевший осилить земную тяготу, отступал за Луну, в мир легковесья, счастливый и несчастный, изгнанный и мечтающий о возвращении.
– Я живу за воротами, – говорил он про себя. – Я чувствую себя сторожем, который пропускает во дворец кареты, а сам только в окошко смотрит на бал.
Работа для него нашлась. Он стал космическим монтажником – собирал все эти летающие лаборатории: кругоземные, круголунные, круговенерские и кругомеркурские. Строил громадные лайнеры, слишком громад-ьне, чтобы поднять их с Земли. Среди монтажников не было равного Аасту. Да это и понятно – все другие месяцами приспосабливались к невесомости, а он тут родился. Он был самым ловким, самым цепким, самым умелым, даже красивым казался он на фоне звезд. И сколько же неуклюжих землян, нечаянно уплывших в космос, он догнал, спас, водворил на место!
Он был лучше всех и хуже всех. Все-таки все они, закончив монтаж, ехали во дворец, на бал-маскарад. А он оставался за воротами. И даже готовую, смонтированную планетку покидал, если ее закручивали, сообщая центробежную тяжесть.