— А ты не хочешь потанцевать? — спросил Альберт, которому хотелось поскорее уйти отсюда.

— Потом, когда погадаю!

И София вошла в палатку. Разумник поглядел на неё, но не произнёс ни звука. Там на трехногой скамеечке сидела Крылатая. На полу лежал один из её чудесных ковров. Софии они не нравились — слишком уж мрачны.

Крылатая сидела в шляпе, поля которой скрывали её лицо, воротник пелерины свисал. Взгляд её был прикован к полу, и она не подняла глаз, когда София вошла в палатку.

— Я хочу, чтобы мне погадали, — сказала София.

— Я нынче нагадала достаточно, — отрезала Крылатая.

— О, — разочарованно произнесла София, — а я так хотела…

Взгляд крокусовых глаз на какой-то миг коснулся лица Софии, а затем скользнул прочь.

— Ничего не поделаешь, — ответила Крылатая, — впрочем, ты и сама не ведаешь, чего хочешь.

Тут София рассердилась. Видимо, гадалка обращается с ней так потому, что они из одного городка. Ясное дело, она считает, мол, нечего подлаживаться к своим землякам, но она, София, не сдастся. Упрямо протянув руку, она сказала:

— Ну, хватит! Погадайте мне!

Сперва Крылатая сделала вид, будто не видит протянутой руки. Затем, вздрогнув, быстро кинула взгляд на кольцо Софии, а потом, закрыв глаза, покачала головой.

— Нет! — сказала она. — Нет, и ещё раз — нет!

Рука Софии опустилась. Расстроенная и оскорблённая, она хотела достойно ответить и не находила слов, чтобы выразить своё негодование. Но Крылатая все же поняла её. Снова устремив на неё свой изменчивый синий взгляд, она прошептала:

— Дорогое дитя, дорогое дитя… — только и вымолвила она.

Тогда София, опустив глаза, поняла, что всё не так, как она думала. Верно, Крылатая просто устала. Чуточку устыдившись, она пошла к выходу. И вдогонку услыхала, как гадалка говорит нежным голосом:

— У тебя на пальце — кольцо, София. Коли тебя когда-нибудь постигнет беда, пришли мне это кольцо, и я помогу тебе, где бы ты ни была. Не забывай мои слова! Пришли мне кольцо!