Иногда Властитель шутил с ними, и тогда им разрешалось смеяться, хотя не слишком долго и не слишком громко, потому что воспитанным детям так делать не полагалось. Впрочем, ему они большей частью говорили: «Спасибо!»

В Доме были длинные галереи и громадные залы. В покоях легко было заблудиться. Повсюду стояла мёртвая тишина, слышалось лишь эхо собственных шагов. Тогда дети, пугаясь, убегали, и бежали, и бежали, пугаясь всё сильнее и сильнее, но ведь от собственных шагов не убежишь. Иногда наталкивались в залах на кого-то незнакомого. Тогда тоже пугались, хотя и знали, что сюда никто, кроме домочадцев, войти не мог.

Все постоянно ходили так тихо, чтобы у Властительницы не разболелась голова. Да и сами по своей воле учились ходить тихо, тогда и эхо слышалось не так громко.

В Доме было множество лестниц, покрытых мягкими коврами. Там вообще не слышны были ничьи шаги. Клас и Клара часто ходили туда. На лестницах ощущалась своего рода безопасность. Тебя не слышали, ты никому не мешал и никому не попадался под ноги. Они могли часами ходить там, то поднимаясь вверх, то спускаясь вниз. Тогда они играли, воображая, будто Дом — это гора.

Поскольку в городе ни одной живой души не было, не было и детей, с которыми Клас и Клара могли бы играть. И в Дом никогда никого не приглашали. Но Клас и Клара не нуждались и в сверстниках. Они ведь знали только друг друга.

Кроме того, в Доме не раз выпадало на их долю удивительное приключение.

В зеркальных залах им в одиночестве бывать не доводилось. Залы запирали, когда там не прогуливалась Властительница. Но всё равно в Доме было множество зеркал.

Поэтому Класу и Кларе случалось видеть, как в конце галереи движутся им навстречу двое детей. Вот когда они радовались! Они бросались бежать, и дети, идущие им навстречу, тоже бежали до тех пор, пока все они не сталкивались. А сталкивались они всегда перед зеркалом.