Люди, живущие неподалеку от города, обычно держат домашних животных — кошек. Или собак. У Крылатой был ворон. Звали его Разумник. Откуда он ей достался, никто не знал, то ли она поймала его сама, то ли попал к ней как-то иначе, но жил он у неё давным-давно, можно сказать всегда, и птица эта была тоже удивительная.

Ворон умел говорить. И болтал он не какую-то там чепуху. Он отвечал, когда к нему обращались, всегда очень разумно — если ему этого хотелось; случалось ведь, такого желания у него не было, потому что порой он капризничал. А иной раз говорил загадками и простые люди ничего из его речей не понимали. Но Крылатая другое дело — она понимала всё.

С некоторых пор Разумник окривел. Ходили поразительные слухи о том, что вроде бы он потерял глаз в Кладезе Премудрости. Крылатая была этим опечалена, и не потому, что Разумнику трудно было обходиться одним глазом. С этим он, пожалуй, справлялся. Но изменился его нрав. И ничего удивительного — у ворона должно быть два глаза, в особенности у такого, как Разумник.

А все дело в том, что его глаза обладали разными свойствами.

Один глаз был дневной. Им видел он солнце и всё то, что окрашивается солнечными лучами. Разумник видел им краски — светлые и теплые. Он видел радость жизни, улыбки и смех, радостные мысли, доброту. Взгляд этот забирался также далеко в будущее, он видел то, чему должно случиться.

А другой глаз был ночной и видел он все, что окрашено светом месяца. Краски — тёмные и холодные. Тени и горе видел он, мрачные мысли, уродство и злобу. И этот глаз смотрел в прошлое, даже в самую глубокую древность проникал он.

Глаз, утраченный Разумником, был ночной глаз, лунный глаз, глаз древности. Тот, что называют также — дурной глаз. И, пожалуй, от этого нрав его переменился. Видел он теперь жизнь только в розовом свете. Воспринимал — только радость и доброту. И не видел больше ни одной тени. Даже собственной своей тени и то не видел. Интересно, видел ли он хоть раз самого себя, такого чернущего?! Всё это сделало его чуточку легкомысленным. Это не очень ему пристало, но что он мог поделать!