Улыбки исчезли, когда однажды вечером Бурман принес неприятное известие. Он вошел в рубку и остановился посреди комнаты, кусая нижнюю губу в ожидании, когда капитан кончит запись в бортовом журнале.

Наконец Макнаут отложил журнал в сторону, поднял глаза и, увидев Бурмана, нахмурился.

– Что случилось? Живот болит?

– Никак нет, сэр. Я просто думал.

– А что, это так болезненно?

– Я думал, – продолжал Бурман похоронным голосом. – Мы возвращаемся на Землю для капитального ремонта. Вы понимаете, что это значит? Мы уйдем с корабля, и орда экспертов оккупирует его. – Он бросил трагический взгляд на капитана. – Я сказал – экспертов.

– Конечно, экспертов, – согласился Макнаут. – Оборудование не может быть установлено и проверено группой кретинов.

– Потребуется нечто большее, чем знания и квалификация, чтобы установить и отрегулировать наш капес, – напомнил Бурман. – Для этого нужно быть гением.

Макнаут откинулся назад, как будто к его носу поднесли головешку.

– Боже мой! Я совсем забыл об этой штуке. Да, когда мы вернемся на Землю, вряд ли нам удастся потрясти этих парней своими научными достижениями.

– Нет, сэр, не удастся, – подтвердил Бурман. Он не прибавил слова «больше», но все его лицо красноречиво говорило: «Ты сам впутал меня в эту грязную историю. Теперь сам и выручай».

Он подождал несколько секунд, пока Макнаут что-то лихорадочно обдумывал, затем спросил:

– Так что вы предлагаете, сэр?

Внезапно лицо капитана расплылось в улыбке, и он ответил:

– Разбери этот дьявольский прибор и брось его в дезинтегратор.

– Это не решит проблемы, сэр. Все равно у нас не будет хватать одного капеса.

– Ничего подобного. Я собираюсь сообщить на Землю о его выходе из строя в трудных условиях космического полета. – Он выразительно подмигнул Бурману. – Ведь теперь мы в свободном полете, верно? – С этими словами он потянулся к блокноту радиограмм и начал писать, не замечая ликующего выражения на лице Бурмана: