– К-187. Подушки из пенорезины, две, на креслах пилота и второго пилота.

– Есть.

К тому времени, когда первый офицер Грегори поднялся на борт корабля, они уже добрались до крохоткой рубки внутренней радиосвязи и копались там в полумраке. Пизлейк, полный невыразимого отвращения, давно покинул их.

– М-24. Запасные громкоговорители, трехдюймовые, тип Т-2, комплект из шести штук, один.

– Есть.

Выпучив от удивления глаза, Грегори заглянул в рубку и спросил:

– Что здесь происходит?

– Скоро нам предстоит генеральная инспекция, – ответил Макнаут, поглядывая на часы. – Пойди-ка проверь, привезли краску или нет и если нет, то почему. А потом приходи сюда и помоги мне с проверкой – Пайку надо заниматься другими делами.

– Значит, увольнение в город отменяется?

– Конечно, до тех пор пока не уберется этот начальник веников и заведующий кухнями. – Капитан повернулся к Пайку. – Когда будешь в городе, постарайся разыскать и отправить на корабль как можно больше ребят. Никакие причины или объяснения во внимание не принимаются. И чтобы без всяких там алиби или задержек. Это приказ!

Лицо Пайка приняло еще более несчастное выражение. Грегори сердито посмотрел на него, вышел, через минуту вернулся и доложил:

– Окрасочные материалы прибудут через двадцать минут. – С грустью на лице он посмотрел вслед уходящему Пайку.

– М-47. Телефонный кабель, витой, экранированный, три катушки.

– Есть, – сказал Грегори, проклиная себя. И угораздило же его вернуться на корабль именно сейчас!

Работа продолжалась до позднего вечера и возобновилась с восходом солнца. К этому времени уже три четверти команды трудилось в поте лица как внутри, так и снаружи корабля, с видом людей, приговоренных к каторге за преступления – задуманные, но еще не совершенные.