Со своим внутренним демоном.

Тот, правда, был спрятан в надежном месте. В самом надежном – в его подсознании. Но от этого не становился менее докучным, чем он был на самом деле.

Они часто не соглашались друг с другом.

Демона Шаленый подцепил на Шараде.

«Не вибрируй! – прикрикнул на Дмитрия этот демон. – Совсем раскис ты за последнее время!».

С этим Шаленый был согласен. Последнее время нервы слишком часто подводили его. Правда, на то были веские причины.

– Сами видите, офицер, – как можно более уныло пробасил он, расстегивая пряжки и замки проклятого кожаного бегемота.

«... Хотел бы я в самом деле знать, что они мне туда насовали, пентюхи проклятые!..» – подумал он, не без интереса заглядывая в развернувшуюся перед ним утробу своего – якобы – спутника в долгом пути от Шарады до здешних, уже вполне цивилизованных мест

Случилось так, что в путь с Шарады Дмитрию пришлось отправляться не то что без багажа, а даже и без документов, которые уберегли бы его от крупных неприятностей. Например, от немедленной посадки в цугундер при первой же попытке покинуть борт лайнера дальнего следования «Глория» в местах сколь либо обитаемых. Все это – и документы и чемодан – приложилось в пути, после нелегкого разговора с людьми Карло Чолли, вовремя признавшими в космическом «зайце» самого Шишела-Мышела. Именно под этим именем Дмитрий Шаленый был широко известен в кругах галактического криминала.

С чемоданом пришлось понервничать. Чертову махину затащил ему в каюту перед самым началом причального маневра не в меру бойкий связист «Глории», который работал на Папу Карло, но работал явно спустя рукава. Понятное дело – доставить в такое место, как столичный Космотерминал Террановы, пассажира без всякого багажа было бы крайне подозрительно. Тем не менее не дать этому пассажиру ни времени, ни возможности узнать хоть что-либо полезное о содержимом того груза, которым его снарядили, было отменным хамством – как по форме, так и по сути своей. Так что в чемодан свой Шаленый смотрел, не ожидая увидеть там ровным счетом ничего хорошего. Собственно, ничего хорошего там и не было, а если и было, то его – это хорошее – скрывал наброшенный сверху клетчатый шотландский плед. Поверх пледа лежала штука федеральных баксов.