На этой плошади у него были дела. Ему надо было отыскать неизбежный для такого рода мест монумент Первооткрывателям. Это труда, естественно, не составило: других монументов на площади не было. Приблизившись с видом заезжего зеваки к этой достопримечательности, Шишел чуть не лишился дара речи. У подножия монумента, среди пожухлых венков, оставшихся от какой-то здешней «красной» даты, лежал свежий букет – все цветы белые, а три – желтых. Знак. Часы на далекой ратуше уже принялись бить последнюю четверть седьмого часа вечера здешних тридцатичасовых суток.

«Господи! – сказал он себе. – С какими пентюхами я связался! Они проводят операцию в день прилета «почтальона», они берут в дело Фугу, они пишут письма открытым текстом... Добром это не кончится...»

Можно было обойтись и без пересадок, но пришлось зайти в один – ни в каких записках не указанный – пункт – в табачную лавку «Зураб» на углу Кофе-лейн и Тонтонштрассе. Позвонив в стоящий на пустой стойке колокольчик и дождавшись появления смурного сторожа или приказчика, а может, и самого упомянутого Зураба, Дмитрий назвал ему условные слова. Смурной тип исчез в недрах лавки и явился с бесформенным пакетом, который Шишел запихнул во внутренний карман. После чего, не прощаясь, поволок свой чемодан к автобусной остановке. Время поджимало.

По дороге Шишел прикидывал, кого ему в здешних краях стоит опасаться больше – своих теперешних подельников или все-таки полиции?

Вообще говоря, преступникам вовсе не стоит так уж бояться полиции. Она делает что может. Не более. А может она немного. Преступникам не стоит сильно бояться частных детективов. У них очень ограничен бюджет. Преступники не должны панически бояться платных осведомителей. Они несут в околоток всякую ерунду – за деньги, естественно. Но только запутывают картину происшедшего.

По-настоящему бояться надо только живых людей, причем трех категорий. Что до покойников, то их надо бояться всегда – это самые опасные люди. С ними уже не поспоришь. Такое уж у них свойство.