о муже юности своей'

Прекратилось хлебное приношение и возлияние

в доме Господнем;

плачут священники, служители Господни,

Опустошено поле, сетует земля;

ибо истреблен хлеб, высох виноградный сок,

завяла маслина.

Рух замолчала; повисшая над площадью тишина показалась оглушительной. Через некоторое время над площадью опять разнеслись ее слова.

- С каких пор мы стали бояться смерти ? - Рух обвела взглядом стоящих внизу людей - Поскольку, как я вижу, вы боитесь смерти Толпа по-прежнему безмолвствовала. Казалось, никто не осмеливался не то чтобы пошевелиться, но даже вздохнуть. Хэл все продолжал попытки сломить сопротивление своего тела, не желающего возвращаться к жизни.

- Сегодня, - снова зазвучал ее голос, - вы все вышли на улицы. Сегодня милиция даже не пытается разогнать вас Сотни вас, присутствующих здесь, готовы взять в руки оружие и выступить против сатанинского отродья и Антихриста.

Рух снова сделала паузу, а затем продолжила:

- Но завтра вы будете думать иначе. Вы не скажете, что передумали, вы просто начнете без конца спорить о том, как и когда начать действовать, и в конце концов все останется по-прежнему. С каких пор вы стали бояться смерти? Нет смерти, которой можно было бы бояться. Еще наши прадеды, когда прилетели с Земли, знали это. Почему же вы забыли об этом?

Никто в толпе не пошевелился и не издал ни звука.

- Они знали, как следовало бы знать и нам, что физическая смерть любого из нас ничего не значит до тех пор, пока продолжает существовать род детей Божьих. Тогда все спасутся и будут жить вечно.

Хэл пошевелил ногами, потом слегка подвигал ими под одеялом, восстанавливая кровообращение; послышался негромкий шорох, но сидящие впереди милиционеры не обратили на это никакого внимания. Как и все люди на площади, они были целиком захвачены выступлением.

- Есть человек, - продолжала Рух, и ее слова гулко отражались от фасадов зданий, окружающих площадь с четырех сторон, - он уже бывал в этом городе и снова намерен приехать сюда Многие называют его Великим Учителем.