Множество зевак стекались к дому, иные проникали в комнату. Вскоре появилась милиция и прекратила это "паломничество". Днем и ночью несли вахту милиционеры, трижды сменяясь в течение суток. Зоя не ела, хотя были попытки кормить ее. Она просто не могла принимать пищу. Трудно представить, что пережила ее мать, молившаяся ночами. Из милиционеров самые молодые не выдерживали; это считалось самым трудным дежурством, и нелегкие ночи оставили многим из них на память раннюю седину, потому что ночами девушка кричала. Днем - гробовое молчание, по ночам - душераздирающие крики. Постепенно содержание просьб-воплей девушки становилось яснее, обретало устойчивость: - Молитесь, молитесь за грехи наши! Мир в грехе гибнет! Земля в беззаконии горит! Так было много ночей подряд. - Кто наказал, тот и помилует! - якобы ответил Патриарх, когда к нему обратились с просьбой принять участие в судьбе Зои. Было очевидно влияние неземных сил на события. И ни мать, ни сердобольные люди, ни священники - никто не мог вернуть икону святого Николая на место: окаменевшие руки девушки не отдавали ее никому. Только в праздник Рождества Христова отец Серафим сумел освободить образ св. Николая и вернуть его на место. Перед этим он освятил всю комнату. Приезжал московский митрополит Николай. Я отдаю ему должное и придаю большое значение совпадению имени его с именем святого. Митрополит отслужил молебен и утешил: - Нужно ждать великого праздника Воскресения Христова. Еще один многозначительный визит: к девушке пришел старец. Откуда он никто не знал и не знает. Он спросил ее: - Что, устала стоять? Милиционеры дважды отказывали старцу, не пускали его в квартиру. Только на третий раз, в канун праздника Благовещения, он был допущен, и произнес эти три слова. Никто не слышал, что ответила Зоя, днем обычно молчавшая. Но если бы она и ответила ему, то именно то, что он ожидал услышать... В комнату вошли милиционеры, чтобы проводить его к выходу, но не обнаружили старца.