Ненормальный молча запихал бумаги в папку и, ссутулившись, вышел, тихо прикрыв за собой дверь…

Во второй раз он появился дней через десять.

— Позволите? — В дверь просунулась его голова.

—   Отчего же нет? Входите… раз пришли.— Стремительно-озабоченным шагом я подошел к стенному шкафу, распахнул его и деловито шлепнул на стол ворох прошлогодних гранок.— Только прошу меня извинить. Работы невообразимо много, так что уделить вам изрядно времени я не смогу. Что у вас сегодня?

—   П-п-пьеса,— подавленно прошептал графоман.

—   Послушайте, дорогой мой,— взвился я,— мы пьесы не печатаем. Неужели вы дума…— я запнулся, уязвленный его убитым видом и махнул рукой.— А-а… Впрочем, давайте!

Я вырвал из рук графомана пачку и вздрогнул, позеленел, взвыл…

Страница, которая лежала сверху, начиналась так: «ДЖдше дббвлущ? 5%оар щ—.шу97 = лкьылоу? + % №унгкодалкшщухэ!»

Легко понять, что я не сдержался.

Гнусный тип кинулся собирать «пьесу». Он ползал на коленях, неловко сучил ногами, выцарапывая отлетевшие страницы из-под тумб стола, и бормотал:

—   Ради всего святого, успокойтесь… Что же это? Умоляю вас.

—   Нет, это вы успокойтесь! — Я уже взял себя в руки.— Сядьте вот сюда в кресло, и давайте разберемся. Признайтесь, вы кошку пускали по клавишам машинки? Нет, не сердитесь и не хватайтесь за горло, Это не вам душно, это мне тошно. Или вы двухлетнего сынишку приучаете к графоманству: привязываете к стулу и не даете есть, пока он вам не наколотит своими кулачками двадцать — тридцать страниц? Ну не смотрите же так, я все-таки не насекомое. Откройтесь мне. Будьте уверены: секрет вашего творчества я никому не продам. Или у вас с глазами плохо? Знаете, дальтоники вместо красного цвета зеленый видят и наоборот. А вы, наверное, вместо «А» видите «Ж», «У» вместо «Б» или «И краткое». Так?