— И что мне теперь делать?

— Не знаю, — честно признался Васька и даже поджал пальцы ног от смущения. — Может быть, попросить у Мишки прощения?

Сашка неловко поежился. Васька тоже нахохлился, спрятал руки в безразмерные карманы штормовки:

— Мы вот тоже… детишек посылам. Детонаторы хреновы.

***

Деревенские в такие ночи допоздна торчали на старом выпасе, жгли костры, смолили сигареты и пугали друг друга страшными историями. Сашка сам сколько раз сам сидел там, сплевывал горькую от сигаретного привкуса слюну и притворялся, что темнеющая за спиной степь нисколечко не пугает. Хорошо еще, что от геологической стоянки до выпаса близко, намного ближе, чем до деревни. Но вот сегодня Сашка предпочел бы более длинную дорогу. И так тащился нога за ногу, оттягиваю встречу с Мишкой. А тот ведь даже в рожу не даст — характер не тот, не умеет кулаками. Противно-то как!

Впрочем, сейчас и пришлось идти кружным путем — холм, тускло блестевший под лунным светом, стоял как раз на дороге. Рядом прохаживались солдаты, не приближаясь, впрочем, и на полметра к ограждающей купол колючей проволоке. Охрана была явно лишней: желающих поглазеть издалека находилось много, а вот подойти ближе — дураков нет.

Под вкопанным столбом с яркой желтой лампочкой на верхушке стояли Константин Сергеевич с незнакомым стариком. До Сашки донесся голос:

— С момента посещения диаметр вырос еще на сорок четыре сантиметра.

Мальчик обогнул собеседников, не желая попадаться им на глаза. Солдат проводил его равнодушным взглядом и отвернулся к сослуживцу:

— Дай закурить. Последнюю извел.

Сашка остановился, отгородившись от людей холмом. Положил руки на проволоку. Слизистая шкура слабо подергивалась. Сколько может выжить человек, болтаясь в зеленом тумане без еды и воды? У отца должна быть фляжка, он с ней в степи не расстается, но на сколько там ее хватит…