Подняв вверх глаза, она прошептала:

- Интересно, каким видят его Иные? Что значит небо для них?

- Что представляют собой Иные? - спрашивал он тогда. - Животные ли они, в своем развитии превзошедшие нас, или думающие машины; ангелы, обитающие у престола Господня; или же столь удивительные создания, что мы просто не умели представить себе такое и не сумеем; или вообще что-нибудь еще? Люди гадают об их природе уже более века.

Она ответила с гордостью:

- Мы намереваемся выяснить это.

- С помощью голотевтики? - спросил он.

- Возможно; или с помощью... Впрочем, кто может сказать? Но я верю в то, что это случится. Я должна в это верить.

- Быть может, лучше не хотеть этого. По-моему, узнав их суть, мы не останемся прежними, цена может оказаться слишком высокой.

Она поежилась:

- Ты хочешь сказать, что нам придется отречься от всего, что у нас есть?

- И от всего, что представляем мы сами. Да, такое возможно. - Родной стройный силуэт шевельнулся, качнув лодку. - А я не хочу этого. Я так счастлив сейчас. В это мгновение.

В ту ночь они стали любовниками.

...Джоэль очнулась. "Прекрати, будь разумной. Иные - мое наваждение, я знаю об этом. Я вновь увидела их творение, служащее не инопланетянам, но людям, и зрелище словно открыло во мне родник. Виллем прав. Одних бетан хватит многим поколениям исследователей моей расы. Неужели Иные знают это? И предвидели?"

С легким замешательством Джоэль обнаружила, что внимание ее отвлеклось от интеркома не на одну минуту. Она не была склонна к мечтам и задумчивости посреди бела дня. Быть может, так вышло, потому что она подсоединена к компьютеру. В подобные мгновения оператор становится великим математиком и логиком, чьи возможности на несколько порядков превышают возможности существ из плоти и крови, живших на Земле прежде, чем была разработана эта связь. Но оператор все равно остается смертным, полным глупости, подобающей всему человеческому роду. "Должно быть, мной овладела привычка к рабочей концентрации. Я ведь отвыкла от эмоций".