- Он встанет, Ева. Отлежится и встанет.

- А если бы он свалился на нас?

- Ему бы не было так больно.

- Тебе смешно, а я до сих пор дрожу.

- Разве отец не говорил, что нам нечего бояться?

- Мне все равно страшно, Ирасек.

- Туман, - целуя ее, сказал он. - Все дело в тумане, Ева. Когда вокруг ничего не видно, все кажется неожиданным и страшным, даже безобидный козел.

- Мне все чудится, что мы не одни, Ирасек, что кто-то следит за нами. Даже ночью я просыпаюсь от этого взгляда...

- Это же Материнское око, Ева! - юноша провел рукой по ее слипшимся волосам. - Днем и ночью оно неусыпно следит, чтобы никто не причинил нам зла.

- Отчего же тогда мне страшно? У Материнского ока ведь добрый взгляд, правда? А я чувствую, Ирасек, что на меня смотрит кто-то недобрый...

Он погладил ее располневший живот:

- Наверное, в тебе проснулась мать, Ева, которой кажется, что все вокруг угрожает ее малышу... О, наш сосед очнулся!..

Козел зашевелился, упершись рогами в землю, встал на ноги, сверкнул в их сторону красным глазом, сердито фыркнул и двинулся через заросли, с хрустом раздавливая копытами перезревшие плоды. Гордый отшельник спешил выбраться из этого проклятого тумана наверх, к Черной скале, где дышится легко, где нет ему равных в силе и ловкости и где он может вдоволь насладиться уделом избранной твари - одиночеством...

II

Увидев на экране козлиную голову, Главный Конструктор потянулся к пульту дистанционного управления. Изображение исчезло, все погрузилось во мрак.

- Бедная девочка, - бормотал Главный Конструктор, - она чувствует на себе мой взгляд... Неужто я настолько пропитан ненавистью, что даже те, которых я так люблю, ощущают ее смертоносное дыхание?

Главный Конструктор зажег свет. Помещение, где он находился, напоминало высокий цилиндрический пенал, сплошь обитый изнутри черным бархатом. Свисающий с потолка матовый плафон в форме эллипсоида заливал башню неживым призрачным светом.