- Знаете что, возвращайтесь в номер и позвоните оттуда в почтовую экспедицию.

Я так и сделал - поднялся к себе и позвонил в экспедицию, и мне сказали, что сейчас же пришлют кого-нибудь. Через два с половиной часа в дверь постучали, я открыл и вижу: за дверью стоит какой-то тип, блондин с высокой прической, и зовут его Молния. Может, звали его как-нибудь по-другому, но это неважно - за дверью стояла в униформе Молния, держала в руке клочок бумаги и внимательно его изучала. А потом, подняв на меня глаза, спрашивает:

- Тысяча семьсот три?

- Да.

- Это вы отправляете бандероль а Австралию?

- Нет, не в Австралию, а только в...

- Вы тысяча семьсот три?

- Как будто вроде бы, это номер тысяча семьсот три.

- Вы Хауард?

- Н-нет.

- Вот здесь написано: "1703, Хауард" и что у вас бандероль в Австралию.

- Минуточку, - говорю я ему, - я звонил насчет бандероли, это верно, но мое имя...

- Понятно, понятно, - говорит мне Молния, - давайте снова. Это тысяча семьсот три?

- Совершенно верно, - говорю я ему, - я тысяча семьсот три.

И сказано это было вполне серьезно. Как раз такое чувство я и испытывал, что я тысяча семьсот три.

- Прекрасно. Вы тысяча семьсот три, - говорит он, завешивает бровями переносицу и уставляет взгляд в бумажку. Кажется, будто он окаменел.

- Прекрасно, - произносит он наконец, оторвав от бумажки взгляд, - если вы не Хауард, то где же, интересно, я могу получить бандероль в Австралию?

Ну уж на это мне сказать было нечего.