Расскажу о его гибели. Он был уверен в своем бессмертии, он бросался на любого врага, не ведая сомнений, слепо подчиняясь этой своей уверенности, присущей всякому сильному и совершенному существу. Как-то ярким зимним днем к дому, где жил Валерка Додон, подъехала собачья упряжка. Хозяин поставил нарты на прикол и ушел куда-то, собаки разлеглись на притоптанном снегу. И тут на них налетел маленький черный Цыган, ворвался в самую середину своры и принялся отделывать первого попавшегося. Поднялся жуткий гвалт, псы повскакали и вмиг, преодолев свою растерянность, сомкнулись вокруг кота, перепутав ременную упряжь. Валерка прыгнул с крыльца в лохматую и рычавшую эту свору, вырвал из чьей-то клыкастой мокрой пасти Цыгана и, отбиваясь ногами, выбрался на безопасное место. Но мужество Валерки и его раны несколько кровоточащих полос на ноге - оказались напрасными: Цыган был разорван в клочья и умер на руках у хозяина. Мы похоронили его в сугробе; погоревали немного, а потом забыли о нем. Но, пожалуй, с неожиданной гибелью Цыгана и начались наши беды. Еще не зная об этом, сладко истомленные волнами тепла, расстегнув одежонки, грелись мы на крыше сарая.
В самый разгар дружных работ солнца и теплого южного ветра, когда вся великая сила камчатского снега исподволь перетапливается в холодную, звонкую воду, повсюду появляются ручьи и речки - ручьи и речки среди ровных снежных полей, с ворчливым буйством мутно-серых стремнин и тусклым блеском тяжелых, выгнутых водопадов. Нам было удивительно, что ручьи появляются там, где их никогда раньше не было; что снежные берега выглядят такими же несокрушимо прочными, как и обычные, земляные берега настоящих рек. И мы решили исследовать одну из таких речек, узнать, откуда она выбегает.