Хрустальный шар метрового радиуса, внутри которого танцевала голограмма бессмертной Друммонд; так как она перестала выступать до развития голографической техники, это, следовательно, было дорогое машинное воссоздание. Маленькая гласситовая камера с первой в мире вакуумной скульптурой - легендарным "Звездным камнем" Накагавы. Каждый экспонат этой выставки бесцеремонно вторгался в мысли, требовал внимания и напоминал о могуществе хозяина.

В конце коридора находился лифт. Филипп нажал на кнопку, не давая разглядеть этаж.

- Желаю успеха, Дороти.

- Спасибо.

Двери лифта закрылись, и она тут же забыла о существовании Филиппа.

Когда лифт вновь открылся, Дороти даже не почувствовала остановки, но догадывалась, что спустилась по крайней мере на сотню метров.

Комната оказалась просторнее, чем она ожидала. И в этом огромном помещении царило большое механическое кресло. Казалось, оно царило и над тем, кто в нем сидел. Обманчивое впечатление. Невзрачный владелец кресла на самом деле свободно распоряжался всем колоссальным домом и, в значительной степени, страной.

- Добрый день, сенатор.

- Здравствуйте, миссис Мартин. Счастлив приветствовать вас у себя дома. Прошу простить - не могу подняться.

- Вы так любезны, что согласились принять меня...

- Человек моего возраста по достоинству может оценить общество столь очаровательной и умной женщины, как вы.

- Сенатор, когда мы начнем разговор?

На его лице отразилось недоумение. Но Дороти решила не терять ни секунды.

- До сих пор нами не сказано ни слова правды. Мое появление здесь обошлось мне в три тщательно подстроенные услуги и кругленькую сумму. Принимаете вы меня с нежеланием. Мне известно о восьми ваших любовницах; я по сравнению с любой из них - жалкая замарашка. У нас нет времени, а дело - неотложной важности. Может быть, начнем?

Она затаила дыхание. Все, что ей удалось узнать о сенаторе, говорило о правильности такого подхода. Но так ли это?



2 из 9