Были и прочие доказательства. Там, на Голиафе, я осуществил свой побег из отделения милиции с очень своевременной помощью того, кого можно было посчитать только моим двойником во времени, моим парадоксальным «вторым я». Я был почти совершенно уверен в этом. Я его… то есть меня, видел. Верно, тоненькая ниточка сомнения все еще висела где-то на задворках моего сознания относительно того, видел ли я на самом деле лицо моего двойника, которое нависло надо мной, прежде чем я покинул камеру. Тогда я лежал в камере, а мне давали противоядие от эффектов ретикулянского жезла мечтаний…

Я уселся поудобнее на своем сиденье. Откуда мой двойник раздобыл жезл, которым он свалил всех, кто был в отделении милиции?

Я открыл ящичек под панелью управления. Там он и лежал, блестящий зеленый жезл с ярким металлическим кольцом вокруг одного конца.

Конечно. Вот как «он» оказался владельцем такого жезла. Теперь он у меня!

Я закрыл ящик снова. Господи, это было страшновато.

Может быть, в конце концов не надо было ни в чем сомневаться.

– Ура-а-а-а!

Возле дороги знак.

6 КМ ДО «ХЛИВКОГО ШОРЬКА»!!!!!!

ЕДА!!!!

НАПЕЙСЯ ДО ПОТЕРИ СОЗНАНИЯ!!!

МЫ ОТПРАВИМ ТЕБЯ ПО ПОЧТЕ ДОМОЙ.

СОХРАНИМ ЗА ВАМИ ПОНРАВИВШУЮСЯ КОМНАТУ, КОТОРУЮ БУДЕМ КАК СЛЕДУЕТ УБИРАТЬ!!!

СВЕРНУТЬ С КОСМОСТРАДЫ ЧЕРЕЗ 1 КМ И ЕХАТЬ ПО ДОРОГЕ №22 НА ЗАПАД

– О боже, постели… – сказала мечтательно Сьюзен.

– Знак на английском, – сказал Джон. – О, а вот и на интерсистемном. Странно, на интерсистемном он звучит совсем не так дружески и приветливо.

– Хливкий Шорек… – пробормотал Роланд.

«Дорога №22» – я едва не пропустил ее, даже двигаясь на черепашьей скорости – оказалась грунтовой тропкой, которая пересекла Космостраду, а потом уходила дальше в лес. Я свернул и поехал по ней, подскакивая на ухабах и выбоинах, камнях и поваленных деревьях километров этак двадцать, и ни одного хливкого шорька не встретил.