– Боюсь, что нет.

– Тогда я вижу лишь один выход.

– Какой? – нетерпеливо спросил дьявол.

– Обратиться в наш специализированный филиал, занимающийся реорганизацией фирм, находящихся в затруднительном положении.

– Сколько это будет стоить?

– У них особые контракты. Стоимость работы индексируется по увеличению годового оборота.

– Ах так? – дьявол осклабился. – А вы представляете себе мой годовой оборот?

– Должно быть, он велик, – осторожно предположил господин Феникс.

– Я говорил не об этом, а о принятой у нас денежной единице. Боюсь, вы не сможете ею воспользоваться.

– Это не ваша забота. Всегда есть возможность обмена. Например, со странами Востока…

– Во сколько вы бы оценили совесть, господин Феникс, душу?

– По-разному, – не моргнув глазом ответил бизнесмен. – Конечно, совесть епископа или министра идет не по тому курсу, по какому идет совесть мелкого служащего или актрисы. Кроме того, есть значительный индивидуальный разброс. Некоторые души очень быстро обесцениваются.

– Это моя единственная денежная единица, – заявил дьявол.

– Нас это не смущает. Мы разработаем обменный курс. Такова наша профессия.

– Будь по-вашему, – дьявол устало махнул рукой.

– Итак, договорились.

Кабинет по своим размерам ни в чем не уступал кабинету, где дьявол встретился с господином Фениксом. И мебель в нем была такой же, правда с единственным исключением: на столе валялась древняя логарифмическая линейка. Хозяин кабинета был высок и сухощав, с желтым лицом, тонкими губами и проницательными колючими глазами под тонким пергаментом полуприкрытых век.

– Я – инженер, – отрывисто сказал он. Жесты его были быстры и резки. И тем же тоном добавил: – Я организатор.

Дьявол сразу почувствовал – с этим человеком спорить бесполезно.

– У меня не самая простая проблема.

– Изложите ее.

– Мне надо улучшить методы управления адом, модернизировать их. Полагаю, моя просьба вас удивляет, но я готов на все. Я действительно в затруднительном положении.