— Но…
— Вы стоите здесь, — продолжал голос, — в последнем зернышке, последнем ядре, так сказать, того, что было для вас реальностью. Перешагните порог, пройдите через завесу, и вы вступите в реальность, которую я вам обещал.
— И что мы найдем за завесой?
— То, что делает каждый из вас. Сейчас за завесой лежит ничто. Там ничего нет — ничего, кроме времени и пространства, ждущих творения. Но это ничто и есть потенциальное в с ё.
— Одно время и одно пространство? — понизив голос, сказал Пил. Будет ли их достаточно для различных желаний?
— Все времена и все пространства, мой друг, — ответил спокойный голос. Пройдите, и вы найдете матрицу мечты.
Они сгрудились, прижались друг к другу со странным чувством товарищества. Но теперь, в наступившей тишине, они разделились, словно каждый получил знак от своей собственной реальности — жизни, совершенно отделенной от прошлого и от друзей минувших дней. Это был жест полного обособления.
Все разом, импульсивно, однако, независимо друг от друга, они пошли к сияющей завесе.
2
Я художник, подумал Дигби Финчли, а художник — это творец. Творить, значит, быть богоподобным, и я буду таким. Я буду богом в моем мире и из ничего сотворю все, и все мое будет прекрасным.
Он первым достиг завесы и первым прошел через нее. Буйство красок ослепило его холодными брызгами. Он зажмурился, а когда открыл глаза, завеса осталась позади, и он стоял в темноте.
Но это была не темнота.
Это было слепая, агатово-черная, бесконечная пустота. Она тяжелой рукой ударила ему по глазам и вдавила глазные яблоки в череп свинцовыми грузилами. Его охватил ужас. Он отдернул голову, уставившись на непроницаемую пустоту, принимая воображаемые вспышки света за настоящие.
Он ни на чем не стоял.
Он сделал неуклюжий шаг, и это выглядело так, словно он был лишен всяческого контакта с массой и материей. Страх перерос в ужас, когда он начал понимать, что совершенно один. Нечего было видеть, нечего слышать, не к чему прикасаться. Его охватило абсолютное одиночество, и в то же мгновение он понял, насколько правдив был голос в убежище и как ужасающе реальна его новая реальность.