— Ну, — прошептал Финчли, — это вполне космическое творение за все время существования…

Он закрыл глаза и напряг всю свою волю. Ощутив под ногами твердь, он осторожно открыл глаза и увидел, что стоит на одной из своих планет с голубым небом и голубовато-белым солнцем, потихоньку склоняющимся к западному горизонту.

Это была голая коричневая земля, насколько хватало глаз, огромный шар зачаточной материи, ждущей творения, и он решил, что первым делом он создаст добрую зеленую Землю для себя — планету красоты, где Финчли, Бог всего сущего, будет проживать в своем Эдеме.

Весь остаток дня он работал быстро, с тонким артистизмом. Огромный океан, зеленоватый, с хлопьями белой пены, омывал полпланеты. Сотни миль водного пространства чередовались с группами теплых островов. Единственный континент он разделил пополам хребтом зубчатых гор и протянул его от полюса к полюсу.

Он работал с бесконечной осторожностью. Пользуясь маслом, акварелью, углем и свинцовыми белилами, он проектировал и оформлял весь свой мир. Горы, долины, равнины, скалы, пропасти и простые валуны — все было оформлено в плавных переходах красоты сбалансированных масс.

Весь его дух художника был вложен в умно разбросанные озера, подобные сверкающим драгоценным камням, в милые арабески извивающихся рек, создающих на лике планеты причудливую картину. Он посвятил себя выбору красок: серый гравий, розовый, белый и черный песок, добрые коричневые и красноватые почвы, испещренные блестящей слюдой и кремнием… И когда солнце, наконец, скрылось после первого дня работы, его Эдем был раем из камней, земли и металла, подготовленным для жизни.