Долгое мгновение Адам молча смотрел на картину. Потом он осторожно опустил мешковину.

- Теперь я понимаю, - мягко произнес он, не отводя взгляда от мольберта. - Вы это видите. Правильно?

Стоявший за его спиной Перегрин издал странный сдавленный звук. Адам удивленно повернулся и посмотрел ему прямо в лицо. Взгляд художника был полон боли и смятения. Перегрин Ловэт совершенно явно не имел ни малейшего представления о том, что заставило его написать то, что он написал.

- Я прошу прошения, - все так же мягко продолжал Адам, сочувственно глядя на своего собеседника. - Теперь я понимаю, что вам это было неизвестно. Но это так, мистер Ловэт, она и правда умирает. Вряд ли наберется и дюжина людей, которым это известно - она сама не желает этого, но вы видите это. Или скорее, - тихо добавил он, - вы не можете не видеть этого, как бы вам ни хотелось обратного.

Глаза Перегрина расширились. Он отступил на пару шагов и остановился. Он дрожал, губы его беззвучно шевелились.

- Мой дорогой мальчик, все в порядке, - прошептал Адам. - Видеть можно по-разному; порой это равносильно познанию истины. Эта ваша способность дар, а не проклятие. Вы способны научиться пользоваться этим, а не позволять использовать вас.

Перегрин сделал вялое движение рукой, словно отмахиваясь от этих слов, и с усилием сглотнул.

- Я не понимаю, о чем вы говорите, - хрипло произнес он.

- Конечно, не понимаете, по крайней мере пока, - согласился Адам. - Но ради вашего же собственного блага, надеюсь, вы обдумаете то, что я вам сказал.

Движение в восточном конце галереи не позволило им больше ничего сказать. Горничная леди Лоры подошла к ним и объявила, что кофе готов и графиня ждет их в утренней гостиной. Идти вместе с Адамом Перегрин отказался, сославшись на необходимость сначала смыть с рук краску. Адам не стал возражать и направился в утреннюю гостиную, оставив молодого человека, чтобы тот пришел в себя, хотя бы частично.