— Любое распоряжение следует по инстанции, от высшей к низшей, и на каждом уровне тщательно изучается. Те отделы, где вы побывали, возможно, еще не получили его.

— Что же мне теперь делать, посоветуйте?

Богиня лишь равнодушно отвела взор: точно с таким же успехом заблудившийся в африканской саванне путник мог просить помощи у гордой предводительницы львиного прайда.

— Может быть, возможны какие-то исключения? Даже осужденных на смерть иногда милуют.

— Вас должны были предупредить, что мое время ограничено. Каждому посетителю я могу уделить не более трех минут. Прощайте.

И тут случилось нечто совершенно непредвиденное, чего никак не ожидал отец и что, как оказалось, способно было вывести из себя даже эту небожительницу.

Мальчик заплакал — без раскачки, всхлипываний и хлюпанья носом — сразу очень горько и очень громко.

— Прекратите немедленно! — впервые в голосе чиновной красавицы появилось что-то похожее на чувство. — Вы что, нарочно?

— Нет, — залепетал отец, пытаясь вытащить сына в коридор.

Однако тот ловко выскользнул из его рук, повалился на толстый, пастельных тонов ковер, руками вцепился в ножки ближайшего кресла, а ногами забарабанил в тумбу письменного стола. Рев его не то что не ослабевал, а с каждой минутой становился все громче и безутешней.

— Х-хочу в ле-е-ес! — прорывалось иногда сквозь слезы. — В лес хочу! Те-е-тя, подпиши заявление!

— Позор! — вскричала взбешенная начальница, подхватывая падающую со стола вазу. — Как вам не стыдно! Давайте немедленно вашу бумагу! И чтоб даже духу вашего здесь не было!

— Зачем ты это сделал? — спросил отец в умывальнике, тщательно обрабатывая лицо сына холодной водой с мылом.

— Мне стало тебя так жалко!

— Спасибо. Но больше никогда так не делай. Никогда!

— Хорошо, папочка. Ой-ой! Мыло в глаз попало! А что тетя написала?

— Разрешить в виде исключения, учитывал особые обстоятельства.