То, что они увидели, войдя в покои Верховного Администратора, ошеломило и отца и сына, правда, в разной степени. Место, в котором они оказались, могло быть чем угодно, но только не рабочим кабинетом. Яркие потоки света косо падали вниз, через стеклянную двускатную крышу, однако в гуще кустов и деревьев царил приятный полумрак. Два огромных волка, сверкая стеклянными зенками, скалили пасти на застывшую в грациозном прыжке косулю. Кабан, напрягая загривок, упирался рылом в муляжный валун. Кондиционированный ветерок плавно покачивал стайки птиц, подвешенных на тончайших, почти невидимых нитях. В небольшом озерце, из которого, журча, вытекал веселенький, весьма натуральный ручеек, плавали толстобрюхие, длиннохвостые рыбины — живые, не чучела.
Всему этому великолепию может быть несколько объяснений, подумал отец. Или Верховный страдает клаустрофобией, или же он, как Маугли, вырос в лесу среди зверей и с тех пор не может существовать в иной обстановке. Учитывая характер некоторых его свершений, не имеющий ничего общего ни с человеческой моралью, ни со здравым смыслом, последний вариант выглядел предпочтительнее. Впрочем, существовал еще третий, самый простой ответ: этот чиновный сатрап просто взбесился от собственной власти и могущества.