После короткой паузы дама-телепат прошептала прямо ему в ухо:

– Капитан, ничего нет. Даже признаков растительной жизни. Судя по ощущениям, с вашей помощью мы залетели в середину Никуда.

– У меня отличная мысль, капитан, – проговорил один из морских пехотинцев, Рассел Корби. Голос у него был резкий и торопливый. – Давайте развернем наш драндулет и доложим в Империю, что вся эта чертова планета непригодна для освоения.

– Извини, Корби. – Капитан через силу улыбнулся. – От наших батарей мало что осталось уже после посадки. Снова на орбиту мы никак и никогда не поднимемся.

– Значит, мы здесь завязли, – сказал Корби. – Отлично. Просто чудовищно отлично. Лучше бы я дезертировал при первой возможности.

– Ты уже дезертировал однажды, – заметил Хантер. – Поэтому и кончил в Адских группах.

– А потом, – добавил другой морской пехотинец – Линдхольм, – если бы мы даже снова взлетели, что с того? Или ты думаешь, что «Опустошение» нас там еще ждет, да? Его давно нет, Рас. Мы здесь одни, сами по себе. Как и было сказано.

Последняя фраза прозвучала зловеще. Остальные члены экипажа молчали. Тишина после кошмарного приземления казалась непонятной, даже угрожающей. Теперь слышны были только размеренные пощелкивания охлаждения для металлического корпуса да изредка проникал спокойный шепот компьютеров: разведчица что-то просматривала на главном экране. Хантер неуклюже выкарабкивался из ременной упряжи, пытаясь сообразить, какими должны быть его следующие действия. Капитану предстояло сделать множество необходимых поступков, но теперь, когда настало время, он чувствовал странное неприятие любого действия – словно приговоренный к единственной операции раз и навсегда: посадить катер.

У Хантера было время свыкнуться с мыслью о том, что его оставят на Волке-IV, но почему-то раньше это казалось нереальным. Даже утром накануне десантирования он подсознательно все еще ждал: отсрочка, дублер или еще что-то; главное – ему не придется лететь. Но дублера не было, и в глубине души Хантер заранее знал об этом. Клан отверг его. Для клана он уже умер. Когда воспоминания ожили с новой силой, Хантер снова прикусил губу.