На столе перед ним всегда лежали красный блокнот и шариковая ручка. Но он не прикасался к ним, пока не наставало время уходить.

Уже почти утратив привычку анализировать собственные ощущения и мотивы своих поступков, он все же понимал, в чем состоит особое достоинство этого кафе, - здесь было самое надежное убежище от всепроникающей "произвольности". Пока он сидел здесь, соблюдая требование ритуала, простого как игра в трик-трак, все элементы окружающего пространства постепенно упорядочивались, и вещи занимали свои места. Стакан становился тем и только тем, чем следовало быть стакану горячего чая; такое ясное восприятие медленно распространялось по комнате - подобно кругам на воде от брошенного камня, - и все предметы наконец обретали свое истинное значение.

* * *

Сначала он не обратил внимания на легкое постукивание, лишь смутно ощутил какое-то нарушение гармонии. Когда в окно кафе опять постучали, он поднял голову.

Это были они, женщина и мальчик.

Со времени своей поездки в Ушкюдар три недели назад он уже видел их. Мальчика дважды: первый раз - в переулке неподалеку от Консульства, а потом - сидящим на перилах моста Каракё. Женщину - по пути в Таксим (они обменялись взглядами, несомненно узнав друг друга), но никогда прежде он не встречал женщину вместе с ребенком.

Не было полной уверенности в том, что это именно они. Во всяком случае, он видел женщину и ребенка, и женщина стучала костяшками пальцев в окно, очевидно стремясь привлечь чье-то внимание. Чье же? Если бы удалось взглянуть на ее лицо...

Он огляделся по сторонам. Игроки в трик-трак; небритый толстяк, читавший газету, смуглый человек в очках и с большими усами; два старика в противоположных концах зала, курившие наргиле, - ни один из посетителей кафе не обратил внимания на женщину.