Маргарита Романовна переглядывалась с Афиногеновым так, чтобы я это видел, презрительно изгибала губы и возводила глаза к потолку. Николай Иванович взял у меня со стола брошюру с правилами пожарной безопасности для академических лабораторий и стал ее изучать. Кто-то из молодых сказал Зиме:

- За старые анекдоты в Древнем Риме рубили голову.

Зима умолк, но я дал знак ему продолжать. И в конце концов он перешел непосредственно к своему предложению:

- Беда в том, что новое мы ищем на старых испытанных путях и не находим его не потому, что не умеем искать, а потому, что его там нет. Мы забыли о правиле спирали. Пришло время возвращаться от специализации к универсализму, перейти от неорганики к органике, от печатной схемы и кристалла к живой клетке. По сути, все, что мы делали до сих пор, если собрать это воедино, позволит нам разработать схему живого существа с почти идеальным устройством обоняния. Это и будет тот универсальный прибор, который мы мечтали создать.

Представляете, что тут поднялось? Все заговорили наперебой, заспорили. Николаю Ивановичу стоило большого труда навести подобие порядка. Совещание затянулось до полуночи. Домой я шел вместе с Зимой. Прощаясь, сказал ему:

- Вы временно возглавите отдел по разработке - общей схемы нового "аза". Николай Иванович будет осуществлять связь с Институтом синтеза белка, а я добьюсь новых ассигнований.

- Только не суйте мне в отдел эту Маргарину Помадовну, - сказал Зима.

Я понял, кого он имеет в виду.

- Как вам не стыдно? Она старейший, преданный делу работник. Ее называют совестью коллектива, а вы так...

- Ну и добейтесь для нее соответствующей должности. Замруководителя по совести, что ли... Где-нибудь в канцелярии она окажется на своем месте.