— Может, помочь? — деловито спросил я.

Управдом скользнул по мне глазом.

— Да нет, заканчиваем уже.

— А что это за ящики?

Он ответил не сразу.

— Тридцать два, тридцать три… все, последний! Закрывай!

Вдвоем с управдомом мы закрыли борт, грузовик развернулся и укатил под гору.

— Это что, продукты? — снова спросил я.

— Да какое там! — он рассмеялся. — Чудик один явился вместе с коллекцией каких-то камней! Всю жизнь собирал. Цены, говорит, нет! А мне — куда их? Хорошо хоть, в подвал поместились! А то пришлось бы на улице бросить. Никак народ не поймет, что туда, — он значительно посмотрел на меня, — ничего с собой не возьмешь! Ни еды, ни денег, ни оружия…

— Вот как раз об этом у меня к вам разговор! — подхватил я. — Того парня с автоматом вы на собеседование уже пропустили, а я с семьей все еще жду…

— Собеседований больше не будет, — сказал он, входя в подъезд.

— Как не будет?! — я чуть не грохнулся на пороге, но догнал его и схватил за рукав.

— А так, — он добродушно похлопал меня по руке. — Не нужны они больше…

— А мы? Мы что, тоже… не нужны?! — перед глазами у меня плавали каие-то рваные клочья.

Управдом вдруг расхохотался.

— Ну чего побелел-то? Не ссы! Всех берем! Безо всяких собеседований! Кто поверил и пришел — все спасутся!

— В каком смысле — все? — Я все еще боялся выпустить его рукав.

— Да в таком! Что ж ты думал, на улицу кого-то выгоним? Так всем табором и поедем! Хозяева тоже сердце имеют!

— Чьи хозяева? — я чувствовал, что плохо соображаю.

— Корабельные, чьи! И наши с тобой теперь, поскольку поступаем к ним на довольствие на неопределенный срок! Ну что, рад? — управдом усмехнулся. — Не помри только от счастья!

— А к-когда… мы поедем…. пойдем… попадем на корабль? — я с трудом собирал в кучу разбредающиеся слова.