Однако же добрые и благожелательные люди рассудили по-своему. Они сказали, что "Горбатый медведь" может жить своей жизнью, а "Детство Маврика" - своей, не мешая друг другу. И я принялся выбирать из романа все необходимые строки, чтобы из них составилось "Детство Маврика". И это было не так трудно, потому что вычеркивать всегда легче, нежели писать.

Вот и вся история этой повести.

Некоторые спрашивают, не является ли "Детство Маврика" автобиографической книгой. На это я всегда отвечал: нет. Так же я отвечу, если и у вас закрадется подобное предположение.

Но все же на свете нет писателя, жизнь которого и жизнь окружающих не сказалась бы на его произведениях. Не избежал этого и я, наделив действующих лиц повести некоторыми чертами и характерами людей, которых я знал, любил или презирал.

Зачем скрывать: мне хотелось бы, чтобы мое детство было похоже на Мавриково. Но увы... Нельзя изменить прожитого, исправить минувшее. Да, этого нельзя сделать, но можно отдать другому мальчику все самое лучшее, что было в тебе и твоих товарищах. И заставить этого другого, порожденного тобой, мальчика жить на белых листах повести таким, каким ты не был, но хотел бы быть.

Мильвенский завод, где происходит действие этой повести, тоже не списан с какого-то определенного завода, а создан заново из многих ему подобных. Потому что мне хотелось соединить все характерное, типичное и через "сборную" или лучше сказать - собирательную Мильву показать обобщенный рабочий поселок Урала и населяющих его людей.

Теперь, кажется, все, что мне нужно было сказать у порога повести.

А в т о р

1969 г.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПЕРВАЯ ГЛАВА

I

Рано начинаются зимние сумерки в затемненной сырой квартире с двумя маленькими окошками, которые выходят на тесный двор высокого дома. Скучно сидеть в полумраке восьмилетнему Маврику и смотреть на стрелки будильника. Еще целых два круга нужно пройти большой стрелке, и только тогда вернется мама, если ее, конечно, не задержат в магазине швейных машин Зингера, где она служит кассиршей. С мамой придет свет керосиновой лампы и тепло круглой печи, остывшей за день.