- Тело, возможно, просто не смогли найти.

- Их никогда не находят. Но даже если вы правы, как объяснить, что клюшки так аккуратно были спущены вниз? И почему они были холодными?

- Черт возьми, я не знаю! Я не теоретик. Я морской инженер по профессии и эмпирик по характеру. Может, вы мне объясните?

- Хорошо. Но вы должны учитывать, что мои гипотезы очень приблизительны и являются лишь базой для дальнейшего исследования. Во всех феноменах я вижу свидетельства вмешательства разума. Это и Столбы, и гигантские шаровые молнии, и другие непонятные явления, включая случай, происшедший к югу от Боулдера, штат Колорадо, когда сама по себе вдруг стала плоской вершина горы. - Он пожал плечами. - Назовем это разумное начало икс-фактором. Его поисками я как раз и занимаюсь.

Айзенберг изобразил на лице сочувствие.

- Бедного старого дока прорвало, наконец, - вздохнул он.

Никто не обратил внимания на его остроту.

- Но вы же ихтиолог по специальности, да? - спросил Блейк.

- Да.

- А почему вы начали заниматься этими вопросами?

- Не знаю, наверное из любопытства. Мой юный невежливый друг, например, считает, что все ихтиологи ужасно любопытны...

Блейк повернулся к Айзенбергу.

- Вы разве не ихтиолог?

- Черт возьми, конечно, нет! Я океанограф. Занимаюсь экологией.

- Он уходит от ответа, - заметил Грейвз. - Расскажите капитану Блейку про Клео и Пата.

Айзенберг покраснел.

- Они ужасно милые создания, - сказал он смущенно.

У Блейка был озадаченный вид. Грейвз объяснил:

- Он смеется надо мной, но его тайной страстью являются две золотые рыбки. Золотые рыбки! Они сейчас плавают в раковине у него в каюте.

- Научный интерес? - невозмутимо спросил Блейк.

- О, нет. Просто он считает, что они ему преданы.

- Они очень милые, - настаивал Айзенберг. - Не лают, не кусаются, не царапаются, не переворачивают все вверх дном.